Тюремный шифр: мемуары Н. Морозова (не жаргон)

0
Шушпанов Аркадий Николаевич10/13/2019

Легкое чирикание, как стук древоточца, послышалось где-то в глубине стены. Я сразу насторожился. 

«Здесь, — думал я, — в каменном здании не может быть древоточцев, а между тем их постукивание ясно слышно где-то в стенах. Уж не делают ли друзья на воле подземный подкоп под эту темницу? Они пробьют ее стены, войдут в коридор, откроют наши камеры, и я со всеми товарищами снова буду на свободе!» 

Сильно ослабевший от голода, я встал и, подойдя по очереди к каждой из четырех стен, прикладывал к ним уши, но никак не мог определить, где работают древоточцы. Казалось, где-то глубоко внизу. 

Вдруг я услышал, что шаги в соседней камере сразу остановились. 

«Дам соседу, — подумал я, — знак своего присутствия и того, что я не унываю». 

И я пробарабанил в стену всеми пятью пальцами импровизированную мною веселую арию. 

Какая радость! Он меня слышит! В ответ мне послышалась его ария, хотя и не очень музыкальная: в ней не было ритма! Я дал ему окончить и второй раз пробарабанил свою арию, еще более музыкальную, но он перебил меня ранее ее окончания и начал выстукивать какие-то громкие диссонансы. Думая, что это шутка, и я начал стучать громче, и в результате получилась такая музыка по гулкой стене, что хоть беги, заткнув уши! 

Смеясь, я решил наконец окончить музыку и лег на постель. Стука кузнечиков внизу теперь не было слышно, но вскоре он возобновился. 

Я вновь попробовал присоединиться к нему со своей музыкой, но он тотчас же прекратился, и только сосед стал вновь громко барабанить в мою стену. 

Я сделал то же, и опять начался одновременный стук с моей и его стороны, которой я прекратил первый, чувствуя новый приступ страшного голода. Мой желудок совсем подвело, и я предпочел перетерпеть, лежа на постели. 

Вдруг неожиданная мысль мелькнула у меня в голове: 

«А ведь если сосед меня слышит, то я могу переговариваться с ним таким стуком, употребляя вместо музыки буквы». 

Кругом было тихо, древоточцы молчали, даже шагов не было слышно. Как ни мучил меня голод, но я не хотел откладывать ни на минуту исполнения «своего открытия», которое показалось мне гениальным. 

Я сел на кровать и, обернувшись лицом к стене, выстукал по буквам: 

— Кто вы? 

И вдруг в ответ начался такой же осмысленный стук, как и мой. 

— Куку... 

«Что это? — пришло мне в голову. — Не сумасшедший ли? 

Очевидно, он хочет сказать "кукуреку"!» 

Однако стук все еще продолжался: 

— Кукушк... 

«Он хочет сказать "кукушка", — подумал я. — Ясно, что сумасшедший». 

Но стук продолжался далее. 

— Кукушкин. 

— Кукушкин! — почти вслух воскликнул я. — Это его фамилия! Никогда не слыхал такой!

Вдруг в коридоре раздались быстрые шаги, и замок в моей двери загремел. 

«Вот и поймали, — подумал я. — Что теперь они будут делать со мною?» 

Но взамен ожидаемого выговора и наказания ко мне принесли деревянную миску со щами и куском черного хлеба. 

— На сегодня вам нет пищевой ассигновки, — сказал служитель, — так как приехали после обеда, но пристав велел вам дать щей из солдатского котла. А завтра утром выдаст мне десять копеек на вас. Что на них купить? 

Я решительно не знал, что можно приобрести на такую ничтожную сумму. 

— А что у вас разрешено достать? 

— Все, что хотите: колбасы, рыбы, чаю, сахару! 

— Купите колбасы и черного хлеба! 

— Хорошо! — сказал служитель и ушел. 

Я с жадностью принялся за щи. Они были пустые, без говядины. Я съел их до последней капли, которую, не имея возможности достать ложкой, вылил себе прямо в рот через край миски. 

Сначала голод как будто утолился. Я прошелся несколько раз по комнате и вновь приложил ухо ко всем четырем стенам. Везде было тихо. 

«Ужинают! — подумал я. — Не буду их тревожить». 

Я лег на постель, чтобы прислушиваться к малейшему шуму, в полной уверенности, что Кукушкин сам вызовет меня, как только окончит свой ужин. 

И я не ошибся. Через несколько минут послышалось легкое постукивание с его стороны и на этот раз уже музыкальное. Я ответил короткой арией и принялся слушать. Опять потянулись мерные ряды ударов с перерывом через большее или меньшее число, и я разобрал фразу: 

— А вы кто? 

— Морозов! — ответил я. 

Он, по-видимому, сбился, потому что, сделав несколько беспорядочных ударов, опять переспросил:

  — Кто? 

Я вновь ответил свою фамилию и после нее получил неожиданный вопрос: 

— Московский? 

— Да! — ответил я, удивляясь, что он меня знает. 

Так началось мое первое знакомство через стену с невидимым товарищем. Кукушкин больше не спросил меня ни о чем, но тотчас же после моего ответа начались в стене долгие стуки древоточцев, и я понял, что это мои товарищи переговариваются друг с другом обо мне посредством какой-то особо условленной азбуки. 

«Вероятно, телеграфическая», — подумал я, так как их удары никогда не превышали шести подряд, а большею частью были два, или три, или один с перерывом, как на телеграфическом аппарате на железнодорожных станциях. 

Теперь я уже им не мешал. 

Мне очень хотелось быть посвященным в их таинственную азбуку, но я не решался спрашивать о ней, думая, что тут какая-нибудь тесная компания и передают друг другу свои тайны. 

Поэтому я продолжал и в следующие дни разговаривать с Кукушкиным своим первоначальным способом, при котором уходил целый час на то, чтобы обменяться всего лишь несколькими фразами. Но и так я успел рассказать ему о себе в главных чертах почти все существенное. 

Сам я из скромности еще не расспрашивал его ни о чем. Наконец, уже через неделю после моего привода сюда, он простучал мне: 

— Утомительно так стучать. Разделите азбуку без лишних букв на шесть строк по пяти букв в каждой. Стучите сначала номер строки, а потом букву в ней. 

У меня не было ни бумаги, ни карандаша, и потому я нацарапал спичкой на том месте стены, где я обыкновенно стучал: 

  1. а, б, в, г, д 
  2. е, ж, з, и, к 
  3. л, м, н, о, п 
  4. р, с, т, у, ф 
  5. х, ц, ч, ш, щ 
  6. ы, ь, ю, я, й  

Затем для практики я начал выстукивать пальцем своей правой руки по ладони левой самое любимое мною из стихотворений Некрасова: 

Скучно без счастья и воли! 
Жизнь бесконечно длинна. 
Буря бы грянула, что ли, 
Чаша с краями полна.  

Когда я кончил это стихотворение, а затем и несколько других, я почти освоился с употреблением азбуки, а главное, сообразил, что удары лучше всего считать числами только для строк, а буквы в каждой строке надо произносить прямо по их названиям в обычном порядке. Так, например, слово «кто» надо простучать:  

Раз два — е, ж, з, и, к. 
Раз, два, три, четыре — р, с, т. 
Раз, два, три — л, м, н, о. 

Весь день практиковался я в этой азбуке на своей ладони, сначала смотря на ее изображение на стене, а затем наизусть, ходя взад и вперед по камере. На следующий день я попробовал применить ее к делу и получил на свой стук ответы, из которых обнаружилось, что мой сосед выбрасывает краткое «й», а также и мягкий знак, и потому последние три буквы у нас не совпадают. Но это было не существенно, и я тотчас же перешел на его сокращенный способ. 

После каждого моего слова он делал один удар в знак того, что он его понял и что я могу переходить к другому слову. А иначе он делал несколько ударов, и я повторял ему прежнее слово. 

Я был в полном восторге, что все понимаю, но мне хотелось научиться скорее стучать так же быстро, как и они, чтоб выходило вроде чирикания кузнечика. 

Однако, раньше чем я мог достигнуть понимания их быстрого разговора, прошла еще новая неделя. 

Морозов Н. А. Повести моей жизни: Мемуары. В 2 томах. — Т. 2. – М.: Изд-во Академии наук СССР, 1961. – С. 50-53.
Следующая статья
Биографии
Как Че Гевара стал главой Центробанка?
Показательны две истории. Первая, связанная с тем, как Че стал главным банкиром на Кубе, с разной степенью живописности отражается в разных источниках. Но суть  ее неизменна. Однажды на заседании правительства  Фидель, в поисках кандидата на пост главы Центробанка, задал присутствующим вопрос: «Есть ли среди нас настоящие экономисты?» Все потупили взор. Задумавшемуся Че послышалось, что Фидель спросил, есть ли в зале настоящие коммунисты. «Да, есть», — поднял руку Че Гевара. «Значит, будешь главой Центробанка!» — мгновенно решил Фидель Кастро. Рассказывают, что, когда делегация кубинских товар...
Биографии
Как Че Гевара стал главой Центробанка?
Биографии
Трудный выбор женщиной между семьей и карьерой
Биографии
Наполеон Бонапарт причиняет себе вред
Биографии
Ломб Като: «Как я изучаю языки»
Livrezon-технологии
Как получить Нобелевскую премию? Пример Сигрид Унсет
Психология и психифизиология
Аудиальные параметры голоса человека
Иностранные языки и лингвистика
Изучение английского языка для начинающих
IT
Искусственный разум по Акселю Бергу
IT
Иностранные языки: компьютер в помощь
Livrezon-технологии
Как писать текст? По книге Норы Галь «Слово живое и мертвое»
Livrezon-технологии
Психические расстройства первой леди США — Жаклин Кеннеди
Биографии
400 км пленки для фильма «Олимпия»
Биографии
Почему В. Зворыкин не остался в СССР?
Иностранные языки и лингвистика
Разница в изучении родного и иностранного языков
Livrezon-технологии
Закономерности преодоления болезни / инвалидности на творческую деятельность