Тюремный шифр: мемуары Н. Морозова (не жаргон)

0
Шушпанов Аркадий Николаевич10/13/2019

Легкое чирикание, как стук древоточца, послышалось где-то в глубине стены. Я сразу насторожился. 

«Здесь, — думал я, — в каменном здании не может быть древоточцев, а между тем их постукивание ясно слышно где-то в стенах. Уж не делают ли друзья на воле подземный подкоп под эту темницу? Они пробьют ее стены, войдут в коридор, откроют наши камеры, и я со всеми товарищами снова буду на свободе!» 

Сильно ослабевший от голода, я встал и, подойдя по очереди к каждой из четырех стен, прикладывал к ним уши, но никак не мог определить, где работают древоточцы. Казалось, где-то глубоко внизу. 

Вдруг я услышал, что шаги в соседней камере сразу остановились. 

«Дам соседу, — подумал я, — знак своего присутствия и того, что я не унываю». 

И я пробарабанил в стену всеми пятью пальцами импровизированную мною веселую арию. 

Какая радость! Он меня слышит! В ответ мне послышалась его ария, хотя и не очень музыкальная: в ней не было ритма! Я дал ему окончить и второй раз пробарабанил свою арию, еще более музыкальную, но он перебил меня ранее ее окончания и начал выстукивать какие-то громкие диссонансы. Думая, что это шутка, и я начал стучать громче, и в результате получилась такая музыка по гулкой стене, что хоть беги, заткнув уши! 

Смеясь, я решил наконец окончить музыку и лег на постель. Стука кузнечиков внизу теперь не было слышно, но вскоре он возобновился. 

Я вновь попробовал присоединиться к нему со своей музыкой, но он тотчас же прекратился, и только сосед стал вновь громко барабанить в мою стену. 

Я сделал то же, и опять начался одновременный стук с моей и его стороны, которой я прекратил первый, чувствуя новый приступ страшного голода. Мой желудок совсем подвело, и я предпочел перетерпеть, лежа на постели. 

Вдруг неожиданная мысль мелькнула у меня в голове: 

«А ведь если сосед меня слышит, то я могу переговариваться с ним таким стуком, употребляя вместо музыки буквы». 

Кругом было тихо, древоточцы молчали, даже шагов не было слышно. Как ни мучил меня голод, но я не хотел откладывать ни на минуту исполнения «своего открытия», которое показалось мне гениальным. 

Я сел на кровать и, обернувшись лицом к стене, выстукал по буквам: 

— Кто вы? 

И вдруг в ответ начался такой же осмысленный стук, как и мой. 

— Куку... 

«Что это? — пришло мне в голову. — Не сумасшедший ли? 

Очевидно, он хочет сказать "кукуреку"!» 

Однако стук все еще продолжался: 

— Кукушк... 

«Он хочет сказать "кукушка", — подумал я. — Ясно, что сумасшедший». 

Но стук продолжался далее. 

— Кукушкин. 

— Кукушкин! — почти вслух воскликнул я. — Это его фамилия! Никогда не слыхал такой!

Вдруг в коридоре раздались быстрые шаги, и замок в моей двери загремел. 

«Вот и поймали, — подумал я. — Что теперь они будут делать со мною?» 

Но взамен ожидаемого выговора и наказания ко мне принесли деревянную миску со щами и куском черного хлеба. 

— На сегодня вам нет пищевой ассигновки, — сказал служитель, — так как приехали после обеда, но пристав велел вам дать щей из солдатского котла. А завтра утром выдаст мне десять копеек на вас. Что на них купить? 

Я решительно не знал, что можно приобрести на такую ничтожную сумму. 

— А что у вас разрешено достать? 

— Все, что хотите: колбасы, рыбы, чаю, сахару! 

— Купите колбасы и черного хлеба! 

— Хорошо! — сказал служитель и ушел. 

Я с жадностью принялся за щи. Они были пустые, без говядины. Я съел их до последней капли, которую, не имея возможности достать ложкой, вылил себе прямо в рот через край миски. 

Сначала голод как будто утолился. Я прошелся несколько раз по комнате и вновь приложил ухо ко всем четырем стенам. Везде было тихо. 

«Ужинают! — подумал я. — Не буду их тревожить». 

Я лег на постель, чтобы прислушиваться к малейшему шуму, в полной уверенности, что Кукушкин сам вызовет меня, как только окончит свой ужин. 

И я не ошибся. Через несколько минут послышалось легкое постукивание с его стороны и на этот раз уже музыкальное. Я ответил короткой арией и принялся слушать. Опять потянулись мерные ряды ударов с перерывом через большее или меньшее число, и я разобрал фразу: 

— А вы кто? 

— Морозов! — ответил я. 

Он, по-видимому, сбился, потому что, сделав несколько беспорядочных ударов, опять переспросил:

  — Кто? 

Я вновь ответил свою фамилию и после нее получил неожиданный вопрос: 

— Московский? 

— Да! — ответил я, удивляясь, что он меня знает. 

Так началось мое первое знакомство через стену с невидимым товарищем. Кукушкин больше не спросил меня ни о чем, но тотчас же после моего ответа начались в стене долгие стуки древоточцев, и я понял, что это мои товарищи переговариваются друг с другом обо мне посредством какой-то особо условленной азбуки. 

«Вероятно, телеграфическая», — подумал я, так как их удары никогда не превышали шести подряд, а большею частью были два, или три, или один с перерывом, как на телеграфическом аппарате на железнодорожных станциях. 

Теперь я уже им не мешал. 

Мне очень хотелось быть посвященным в их таинственную азбуку, но я не решался спрашивать о ней, думая, что тут какая-нибудь тесная компания и передают друг другу свои тайны. 

Поэтому я продолжал и в следующие дни разговаривать с Кукушкиным своим первоначальным способом, при котором уходил целый час на то, чтобы обменяться всего лишь несколькими фразами. Но и так я успел рассказать ему о себе в главных чертах почти все существенное. 

Сам я из скромности еще не расспрашивал его ни о чем. Наконец, уже через неделю после моего привода сюда, он простучал мне: 

— Утомительно так стучать. Разделите азбуку без лишних букв на шесть строк по пяти букв в каждой. Стучите сначала номер строки, а потом букву в ней. 

У меня не было ни бумаги, ни карандаша, и потому я нацарапал спичкой на том месте стены, где я обыкновенно стучал: 

  1. а, б, в, г, д 
  2. е, ж, з, и, к 
  3. л, м, н, о, п 
  4. р, с, т, у, ф 
  5. х, ц, ч, ш, щ 
  6. ы, ь, ю, я, й  

Затем для практики я начал выстукивать пальцем своей правой руки по ладони левой самое любимое мною из стихотворений Некрасова: 

Скучно без счастья и воли! 
Жизнь бесконечно длинна. 
Буря бы грянула, что ли, 
Чаша с краями полна.  

Когда я кончил это стихотворение, а затем и несколько других, я почти освоился с употреблением азбуки, а главное, сообразил, что удары лучше всего считать числами только для строк, а буквы в каждой строке надо произносить прямо по их названиям в обычном порядке. Так, например, слово «кто» надо простучать:  

Раз два — е, ж, з, и, к. 
Раз, два, три, четыре — р, с, т. 
Раз, два, три — л, м, н, о. 

Весь день практиковался я в этой азбуке на своей ладони, сначала смотря на ее изображение на стене, а затем наизусть, ходя взад и вперед по камере. На следующий день я попробовал применить ее к делу и получил на свой стук ответы, из которых обнаружилось, что мой сосед выбрасывает краткое «й», а также и мягкий знак, и потому последние три буквы у нас не совпадают. Но это было не существенно, и я тотчас же перешел на его сокращенный способ. 

После каждого моего слова он делал один удар в знак того, что он его понял и что я могу переходить к другому слову. А иначе он делал несколько ударов, и я повторял ему прежнее слово. 

Я был в полном восторге, что все понимаю, но мне хотелось научиться скорее стучать так же быстро, как и они, чтоб выходило вроде чирикания кузнечика. 

Однако, раньше чем я мог достигнуть понимания их быстрого разговора, прошла еще новая неделя. 

Морозов Н. А. Повести моей жизни: Мемуары. В 2 томах. — Т. 2. – М.: Изд-во Академии наук СССР, 1961. – С. 50-53.
Следующая статья
Иностранные языки и лингвистика
«Властелин колец»: 4 перевода
Совсем не обязательно «иностранность» является недостатком, это просто неизбежное свойство переводного текста, знак его «чуждой» природы, порождаемый непереводимостью тех или иных компонентов исходного текста, например имен или авторских слов. Любопытно другое обстоятельство: в некоторых случаях переводчики прибегают к немотивированному осложнению переводного текста, добавляя отсутствующие знаки или искажая способ выражения иным образом. Ничем иным, кроме личного переводческого вмешательства в процесс создания переводного текста, этот феномен объяснить не...
Иностранные языки и лингвистика
«Властелин колец»: 4 перевода
Гуманитарные науки
Уважительное «ВЫ» в английском языке
Психология и психофизиология
27 страхов личности, препятствующих Творчеству
Иностранные языки и лингвистика
Пирамида личности полиглота
Психология и психофизиология
Влияние идей А. А. Ухтомского на современное научное мышление
Биографии
Бесконечная война Эрнеста Хемингуэя
Биографии
Как работал Эрнест Хемингуэй?
Биографии
«Большой террор» ученых в СССР: Л. Д. Ландау и Ю. Б. Румер
Биографии
Как Д.И. Менделеев открыл периодический закон?
Биографии
Почему «тесловские турбины» потерпели неудачу на рынке?
Биографии
Никола Тесла и Тунгусский метеорит
Биографии
Никола Тесла: мировая система и конфликт с Дж. Морганом
Иностранные языки и лингвистика
Мифы об изучении иностранных языков — произношение
Биографии
Как проходит защита диссертации у П. Л. Капицы?
Биографии
Методика преподавания академика П. Л. Капицы
Биографии
Как работает учёный? Воспоминания о П. Л. Капице