Наполеон Бонапарт причиняет себе вред

0
Миськевич Александр Владимирович11/12/2019

В этот момент Наполеон обратился мыслью к тому, о чем думал, несомненно, уже много раз во время своей блестящей со стратегической точки зрения, но политически безнадежной по самому существу дела кампании 1814 г. Уже и в 1813 г. маршалы, генералы, офицеры, свита, даже солдаты гвардии замечали, что император без нужды подвергает себя смертельной опасности и делает это не так, как, например, в прежних войнах: на Аркольском мосту в 1796 г. или на городском кладбище в Эйлау в 1807 г., т. е. не тогда, когда это нужно было по тем или иным во­енным соображениям, а совершенно напрасно.

Например, как уже было отмечено еще в 1813 г., после гибели Дюрока император сел на пень и некоторое время сидел  неподвижно, являясь как бы живой мишенью для летавших вокруг осколков снарядов. В 1814 г. эти странные  поступки стали учащаться и ошибиться в их значении было уже невозможно. Когда, например, в битве при Арсисюр, Наполеон направился, опять-таки совсем без цели — к такому месту боя, которое по его же приказу было очищено от солдат, так как там невозможно было держаться, то генерал Эксельманс бросился за императором, чтобы удержать его, а маршал Себастьяни сказал Эксельмансу то, о чем все давно знали: «Оставьте же его, ведь вы видите, что он делает это нарочно; он хочет покончить с собой!» Но ни картечь, ни ядра его не брали.

На самоубийство Наполеон всегда смотрел, как на проявление слабости и малодушия, и, очевидно, при Арсисюр-Об и во многих предыдущих аналогичных случаях в 1813 и 1814 гг. он как бы хитрил с самим собой, ища смерти, но смерти не от своей собственной руки, стремясь к замаскированному самоубийству.

Но 11 апреля 1814 г., через пять дней после отречения, когда уже во дворце Фонтенбло начались сборы к выезду его на остров Эльбу, Наполеон, простившись с Коленкуром, с которым много времени проводил в эти дни, ушел в свои апартаменты и, как потом обнаружилось, достал пузырек с раствором опиума, лежавший у него в походном несессере,"с которым он никогда не расставался. Как мы уже видели, Наполеон еще в 1812 г., после сражения у Малоярославца, где ему грозила опасность попасть в плен, приказал доктору Ювану дать ему сильно действующий ад на всякий случай и получил этот пузырек  с опиумом, который и не вынимал из несессера полтора года.

Теперь, в Фонтенбло, он его вынул и выпил все содержимое.

Начались страшные мучения. Коленкур, чуя недоброе, вошел к Наполеону, принял это за внезапную болезнь и хотел бежать за доктором, бывшим во дворце. Наполеон просил никого не звать и даже гневно приказал ему не делать этого. Спазмы были так сильны, что Коленкур все же вырвался, выбежал из комнаты и разбудил доктора, того самого Ювана, который и дал Наполеону после Малоярославца опиум. Доктор, увидя пузырек на столе, сейчас же понял, в чем дело. Наполеон начал жаловаться на то, что яд слаб или выдохся, и стал повелительно требовать у доктора, чтобы он немедленно дал нового опиума. Доктор  убежал  из комнаты, сказав, что никогда такого преступления не сделает во второй раз.

Мучения Наполеона продолжались несколько часов так как он отказался принять противоядие. Он категорически требовал скрыть от всех происшедшее: «Как трудно умирать! Как легко было умереть на поле битвы! Почему я не был убит в Арси-сюр-Об!» вырвалось у него среди страшных конвульсий.

Яд не подействовал смертельно, и Наполеон с тех пор не повторял уже попытки самоубийства и никогда не вспоминал о своем покушении.

Сборы постепенно заканчивались. По условиям с союзниками император мог взять с собой на остров Эльбу  один батальон своей гвардии.

20 апреля 1814 г. все сборы были окончены. Экипажи для Наполеона, его небольшой свиты и для комиссаров держав, которые должны были провожать его на остров Эльбу, уже стояли у дворца.

Наполеон пожелал проститься со своей гвардией. Гвардейцы выстроились в парадном дворе дворца, в том самом громадном дворе, который теперь так известен путешественникам, осматривающим дворец Фонтенбло, и который с тех пор и получил свое историческое название «Двор прощания» (La cour adieux).

Впереди стояла с офицерами и генералами старая гвардия, сзади — молодая гвардия. Когда, император вышел, солдаты сделали на караул знаменосец, преклонил знамя старой гвардии к ногам Наполеона.

«Солдаты, вы мои старые товарищи по оружию, с которыми я всегда шел по дороге чести, нам теперь нужно-с вами расстаться. Я мог бы дальше остаться среди вас, но нужно было бы продолжать жестокую борьбу, прибавить, может быть, к войне против иноземцев еще войну междоусобную, и я не мог решиться разрывать дальше грудь Франции. Пользуйтесь покоем, который вы так справедливо заслужили, и будьте счастливы. Обо мне не жалейте. У меня есть миссия, и чтобы ее выполнить, я соглашаюсь жить: она состоит в том, чтобы рассказать потомству о великих делах, которые мы с вами вместе совершили. Я хотел бы всех вас сжать в своих объятиях, но дайте мне поцеловать это знамя, которое вас всех собой представляет...»

Наполеон дальше не мог говорить. Его голос пресекся.  Он обнял и поцеловал знаменосца и знамя, быстро вышел и, простившись с гвардией, сел в карету. Кареты умчались при криках  гвардии : «Да здравствует император!. Многие гвардейцы плакали , как дети .

«Грандиознейшая героическая эпопея всемирной истории окончилась, — он простился со своей гвардией», — так писали впоследствии об этом дне английские газеты.

Тарле Е.В. Наполеон.— М.: Наука, 1991.— С. 342-345.
Следующая статья
Биографии
Интервью Марии Каллас с Эдвардом Даунсом. Часть 2.
Даунс: Я слышал столько рассказов о Вас, до того как Вы приехали в Америку, о Вашей «Травиате» в Ла Скала, о Вашей актерской игре, и, что интересно, один из самых вдохновенных рассказов о Вас я услышал от одного композитора — он слушал Вас как музыкант в первую очередь, но он был поражен Вашей игрой и непривычным подходом к некоторым сценам в «Травиате», например, я помню, как он описывал первый акт, Когда Вы пели «Che strano!», сидя перед камином и глядя в огонь, внимательно и очень спокойно. Каллас: Да, мы пытались поставить эту оперу как можно более ре...
Биографии
Интервью Марии Каллас с Эдвардом Даунсом. Часть 2.
Биографии
Интервью Марии Каллас с Эдвардом Даунсом. Часть 1.
Биографии
Давление политики на научные достижения
Биографии
Слово «политик» не бывает в женском роде
Биографии
Ирина Хакамада: «Почему мне не везет с подругами?»
Биографии
Религиозный кризис Сары Бернар
Биографии
Модель поведения Григория Распутина с женщинами
Биографии
Благотворительная деятельность императрицы Марии Федоровны. Часть 3.
Биографии
Благотворительная деятельность императрицы Марии Федоровны. Часть 2.
Биографии
Благотворительная деятельность императрицы Марии Федоровны. Часть 1.
Деградация и лженаука
Почему преступники совершают преступления?
Биографии
Трудный путь взросления будущего отца-основателя США Бенджамина Франклина. Часть 2
Биографии
Трудный путь взросления будущего отца-основателя США Бенджамина Франклина. Часть 1
Деградация и лженаука
Что чувствует человек, ожидая казнь?
Биографии
Как русский лейтенант спас Ким Ир Сена?
Биографии
Женщина — семья или карьера? Биография Ольги Книппер