Культура речи в эпоху научно-технической революции

0
Рыжачков Анатолий Александрович10/27/2019

Доктор филологических наук Л. СКВОРЦОВ, заведующий сектором культуры русской речи Института русского языка АН СССР.

Вопросы культуры речи в их широком аспекте — это проблема литературного языка, его функционирования и развития в конкретных исторических условиях. Эти вопросы не могут решаться с позиций индивидуально-вкусовых и иных оценок и запретов. Научная теория культуры речи всегда определяется общим состоянием литературного языка, тенденциями его развития.

«Русский язык неисчерпаемо богат и все обогащается с быстротой поражающей»,— писал А. М. Горький в одной из статей, относящихся к первым послереволюционным десятилетиям. «Русский литературный язык за два века, отделяющие нас от эпохи Ломоносова, неизмеримо вырос, обогатившись сильнейшим образом в стилистическом отношении... То же произошло в языке в больших масштабах в начальный революционный период»,— отмечал академик С. П. Обнорский.

Интенсивное развитие русского литературного языка в советскую эпоху определяется целым рядом внеязыковых факторов: это и коренные социальные процессы, и развитие образования, и расширение средств массовой информации (радио, телевидения, кино, прессы), и общие условия происходящей в мире научно-технической революции. Действием этих факторов объясняются такие собственно языковые явления, как нивелировка и «перемалывание» территориальных диалектов (народных говоров), рост профессиональной дифференциации языка в связи с развитием научной и специальной терминологии, дальнейшие процессы «интеллектуализации» литературного языка при общей демократизации литературной речи и соответственно традиционных литературных норм.

Расширение круга носителей литературного языка, повышение их образовательного и общекультурного уровня приводит к иному—более терпимому, чем несколько десятилетий тому назад, отношению к иноязычным заимствованиям. И это вполне понятно именно в эпоху НТР.

Опираясь на развитую сеть информации, научно-техническая революция активно влияет на лингвистический «обмен» между современными языками мира. Как известно, этот обмен затрагивает не только различные области науки и техники, но также и культуры, искусства, спорта и даже быта, моды...

Лет десять назад в книгах и пособиях по культуре русской речи осуждались, например, заимствования типа аналогия, концепция или вибрировать (о голосе). Однако теперь мы нередко встречаем эти слова со всеми многочисленными их производными не только в профессиональной речи, но и в обиходно-разговорной.

Переход научно-технических терминов в широкое употребление является, в сущности, общеязыковой тенденцией современности. Но если, по наблюдениям специалистов, в XIX веке этот процесс перехода специальной лексики в общее употребление (ее «детерминологизация») приводил к пополнению лишь книжно-письменных стилей и жанров, то сегодня он затрагивает прежде всего нейтральные стили и даже обиходно-разговорное общение. Действительно, мы говорим, например: «У меня нет об этом информации» (т. е. я этого не знаю, не могу об этом судить). Или: «У нас дефицит времени» (т. е. нет времени, сроки поджимают и т. п.).

Что касается иноязычных заимствований, в них проявляются исторически сложившиеся свойства русского языка: во-первых, достаточная свобода по отношению к необходимым (функционально оправданным) заимствованиям и, во-вторых, своеобразное и глубокое их освоение, связанное с дальнейшим совершенствованием смысловых, стилистических и иных синонимических средств.

В самом деле, сравнительно новое заимствование — регион — совсем не то, что «область» или «район». Регион — это значительное пространство, охватывающее по природным или экономико-политическим условиям группу соседних государств и даже части континентов. Например: тихоокеанский регион, арктический регион, субтропический регион и т. п. Регион — это термин геологии, физической и экономической географии и международных отношений. И в этой функции его нельзя заменить словами «район», «область» или «территория».

Слово регион — термин: употребление его в современном русском языке ограничено по преимуществу профессиональной речью. И, конечно, очень плохо, когда недавно вошедшие в язык слова типа регион употребляются неточно, приблизительно или просто назойливо и модно — вместо привычных слов для «красоты слога». Стилевая и смысловая мешанина нарушает отработанный и сложный механизм языка, лишает его точности, смысловой емкости и значимости. В эпоху НТР — это реальная угроза языку, и не считаться с этим нельзя.

Для русского языка проблема иноязычных заимствований никогда не вырастала в проблему потери национального своеобразия. И объясняется это особенностями структуры национального русского языка. Недаром А. С. Пушкин называл русский язык «переимчивым и общежительным» в отношениях с другими языками.

Но значит ли это, что современный русский литературный язык не нуждается в охране от желания некоторых говорящих и пишущих пестрить свою речь иноязычными словами и терминами — в тех случаях, когда можно обойтись исконно русской лексикой или давними и хорошо освоенными заимствованиями?!

В условиях НТР охрана языка от порчи и искажения или от ненужного внестилевого «усереднения» перерастает в подлинно экологическую проблему — в заботу о создании и поддержании здоровой, нормально развивающейся языковой среды нашего многонационального социалистического государства.

Поиски живых и вечно действующих родников народной речи, обращение к вековым богатствам книжной и устной традиции — вот путь сбережения и обновления языка, главной культурной и духовной святыни, которая передается из поколения в поколение. Потому-то так понятны горячие сетования писателей, мастеров художественного слова на известную нивелировку языка современной литературы и публицистики. Впрочем, и эта нивелировка— также следствие НТР, эпохи урбанизации, широкого внедрения в нашу жизнь средств массовой коммуникации, а значит, и всеобщей экспансии книжных и газетных жанров — в силу их авторитетности и своеобразной усередненной «правильности».

Ориентация на быстроту передачи и восприятия информации нередко приводит к появлению готовых конструкций, клишированных оборотов, целых словесных «блоков», которые становятся привычными на глаз и на слух, толкают к порче лингвистического вкуса, к притуплению языкового чутья, к обеднению стилевого многообразия литературной речи.

Конечно, лучшие наши публицисты и писатели успешно преодолевают эти трудности, давая самими своими произведениями бой «гладкописи» и безликой «грамотности».

Спасение от газетных и иных штампов, от уныло-деловых «сухофруктов» и «рыбопродуктов» — в смелом введении в речь личностного момента, в индивидуализации устного и письменного общения, в сознательной установке на индивидуализацию.

Художественное творчество таких писателей, как В. Белов, В. Астафьев, В. Распутин,— залог сохранения и развития живого и меткого народного слова, укрепления связей литературного языка с его национальными истоками.

Известная нивелировка литературного языка в эпоху НТР объясняется нивелировкой и распадом территориальных диалектов, что, в свою очередь, вызвано урбанизацией населения. Однако, «упрощаясь» в территориальном плане, язык в условиях НТР «усложняется» и специализируется на профессиональном уровне. Да и само взаимодействие двух основных подсистем национального русского языка — литературно-книжной и народно-диалектной — в наши дни не прекращается, оно лишь видоизменяется (переходя в проблемы «полу-диалектов», диалектно окрашенной лексики). Приток из диалектной речи в общепрофессиональную сферу, а из нее и в общелитературную речь продолжается и в наше время. Вспомним такие слова, как селянин, распадок, балок, неудобье, и многие другие.

В условиях НТР происходит интенсивная демократизация литературного языка, сближение его с разговорной стихией (городским просторечием, обиходно-разговорной речью, социально-профессиональными диалектами). Известное «раскрепощение» литературных норм не приводит, однако, к их расшатыванию или механическому «снижению», а, напротив, создает условия для богатства и разнообразия вариантных средств выражения (с тонкой смысловой или стилистической нюансировкой).

Наличие вариантных средств выражения в целом — это богатство языка. И наоборот, строгая однозначность и жесткая унифицированность нормы (как того требуют иногда излишне ревностные сторонники НТР) как раз и может приводить к обеднению языковых средств, к примитивизму высказывания.

В самом деле, наряду с «например» мы можем сказать и «к примеру», и «Для примера», и даже «примером» и «в пример»... При этом совершенно ясно, что в стилистическом и эмоционально-экспрессивном отношениях все эти варианты далеко не однозначны.

Демократизация литературного языка (а, значит, и системы его норм) в эпоху НТР сопровождается явлением, в значительной степени противоположным, а именно — его «интеллектуализацией» под воздействием научного мышления и под влиянием складывающегося на наших глазах языка науки.

Известно, что язык науки в идеале стремится к точному выражению соответствующих понятий. Отсюда тенденция к тому, чтобы слова-термины в нем приближались к строгим логическим понятиям, а предложения—к суждениям и т. п. В языке науки в большей мере, чем в общелитературном языке, проявляются тенденции к экономии средств, их рационализации, строгой систематизации и регламентации.

НТР влияет и на определения слов-терминов в современных словарях литературного языка, приближая их к энциклопедическим— точным и строго научным. Это особенно заметно, в частности, во 2-м издании академического «Словаря русского языка» в четырех томах. Так, например, в 1-м издании словаря слово консистенция толкуется как «степень плотности, твердости, крепости чего-либо». Во 2-м издании это толкование приближено к строгому, физическому определению: «Консистенция—степень подвижности (густоты) вязких жидкостей и полутвердых веществ (мазей, паст, битумов и т. п.)». (Заметим, кстати, что буквальное значение слова (от латинского consistentia—«состав») не дает оснований для такого суженного, специального понимания и истолкования слова консистенция в общем употреблении.)

Не проникновение Современного «языка науки» в повседневную речь опасно для языка. Опасными для речевой культуры и для литературного языка представляются попытки некоторых наиболее рьяных адептов инженерной лингвистики переносить требования «стандартов общения» человека и машины на всю литературную речь, якобы излишне «избыточную», неточную, неоднозначную и т. п.

Упрощенный «машинный жаргон» не должен ни вытеснять, ни просто «теснить» живой литературный язык, который был и остается важнейшим и незаменимым средством общения людей, хранителем и передатчиком новым поколениям накопленных в нем научных и духовных ценностей.

Бурное развитие в эпоху НТР массовой коммуникации и средств связи (радио, телевидение и массовые печатные издания) создает благоприятные условия для распространения и закрепления унифицированной литературной нормы. Встает, однако, вопрос о том, что распространять, какую норму? Если понимать ее излишне узко (как освобожденную от возрастных, профессиональных, стилевых и других вариантов), то это будет неисторично, а значит, и ненаучно. Это может лишь вредить языку в его поступательном развитии. Очевидно, надо исходить из объективного состояния современного литературного языка и его норм, видеть тенденции их развития в новых общественных условиях и в связи с выявленными закономерностями естественной жизни национального языка в нашу эпоху.

Распространенность и авторитетность средств массовой информации требует особой ответственности от всех, к ней причастных,— журналистов, публицистов, писателей.

Известно, что сам удельный вес художественной литературы в общей массе печатной продукции уменьшается за счет бурного роста научной и научно-популярной литературы, публицистики. Поэтому не художественные произведения, как это всегда было прежде, а именно научные и публицистические жанры становятся ныне материальной базой формирования русского литературного языка и его норм, источником их распространения.

Эпоха НТР в целом — важный социальный стимул развития всех национальных языков, самораскрытия их внутренних богатств и возможностей. В нашей стране достижения научно-технической революции органично соединяются с задачами коммунистического строительства, с развитием науки и культуры советского народа.

В условиях НТР русский литературный язык усложняется, подчиняясь при этом своим внутренним закономерностям. Он тоньше и точнее служит человеку для выражения его мыслей и чувств, но при этом отнюдь не «механизируется» и не «логизируется», оставаясь живым национальным языком.

И в эпоху НТР с ее процессами интернационализации и интеграции любая культура развивается лишь на базе национального языка. Вне национального нет и не может быть подлинной, самобытной культуры. Да и мировая, интернациональная культура не безнациональна и не наднациональна: она всегда включала в себя лучшие достижения национальных культур, ибо творец культуры — народ. Повышение культуры речи народа рассматривается советскими языковедами как важное звено в повышении культуры современного социалистического общества.

Из всех актуальных вопросов культуры речи (а к ним относятся такие, как структура нормы, ее варьирование в разных условиях общения, отношение к неологизмам, новообразованиям и другим фактам языка, владение литературными нормами в условиях национально русского двуязычия и многоязычия и многие другие) в настоящей статье затронуты были лишь те из них, которые связаны с воздействием на литературный язык факторов научно-технического развития, с судьбой двух основных источников развития литературного языка — внешнего (иноязычные заимствования и их освоение) и внутреннего (место территориальных или социальнопрофессиональных диалектов в общей речи) — в современную эпоху. Но уже и на этом материале читателям должна быть понятна сложность к неоднозначность разнородных факторов и разнонаправленных процессов, которые приходится иметь в виду языковеду-нормализатору в его регулятивной (оценочной) и научно-описательной работе.

Скворцов Л. Культура речи в эпоху НТР. // Наука и жизнь. — 1984. — №10. — С. 57-59.
Следующая статья
Иностранные языки и лингвистика
«Властелин колец»: 4 перевода
Совсем не обязательно «иностранность» является недостатком, это просто неизбежное свойство переводного текста, знак его «чуждой» природы, порождаемый непереводимостью тех или иных компонентов исходного текста, например имен или авторских слов. Любопытно другое обстоятельство: в некоторых случаях переводчики прибегают к немотивированному осложнению переводного текста, добавляя отсутствующие знаки или искажая способ выражения иным образом. Ничем иным, кроме личного переводческого вмешательства в процесс создания переводного текста, этот феномен объяснить не...
Иностранные языки и лингвистика
«Властелин колец»: 4 перевода
Иностранные языки и лингвистика
Пирамида личности полиглота
Иностранные языки и лингвистика
Реформы Ататюрка: турецкий язык
Иностранные языки и лингвистика
Мифы об изучении иностранных языков — произношение
Иностранные языки и лингвистика
3 метода перевода: письменный, последовательный, синхронный
Иностранные языки и лингвистика
Отношения «индивидуум — группа» в массовой культуре Японии
Биографии
Формирование навыка публичных выступлений Рональда Рейгана
Иностранные языки и лингвистика
Ричард Фейнман и японский язык
Иностранные языки и лингвистика
Как избежать канцелярита в письменной речи?
Гуманитарные науки
Первые женщины-политики в Древнем Риме
Биографии
Советы женщине-лидеру от Ирины Хакамады
Иностранные языки и лингвистика
Ошибки перевода: словоупотребление
Биографии
Цитаты великих людей: Эрвин Чаргафф
Иностранные языки и лингвистика
Женщины-полиглоты: специфика обучения иностранным языкам
Иностранные языки и лингвистика
Полиглот Сергей Халипов: практика изучения языков
Livrezon-технологии
Как написать дипломную работу? Работа с источниками