История феминизма: женщина в средневековом городе

0
Груздев Сергей Валерьевич8/3/2020

Во многих европейских городах X IV-XV вв. женщин было на  2 0-30% больше, чем мужчин. Во Франкфурте в 1385 г. на каждую тыся­чу мужчин приходилось 1100 женщин. В Нюрнберге в 1449 г. на 1000 взрослых мужчин приходилось 1168 женщин. Флорентийские кадастры XV в. показывают различное соотношение полов в разных возрастных группах: мужчины преобладают в категории от 23 до 27 лет (результат резкого увеличения в этом возрасте женской смертности от родов и сопутствующих заболеваний), женщины - в категории от 13 до 17 лет (следствие более высокой иммиграции девушек из сельской округи) и после сорока лет, что предполагает большую продолжительность жизни у женщин, благополучно преодолевших опасности детородного периода.

Множество молодых девушек, крестьянских дочерей иммигрирова­ли в город из ближних деревень. Их было больше, чем иммигрантов- мужчин, приходивших в город, как правило, издалека. Статистические данные свидетельствуют о большом числе одиноких женщин, что есте­ственным образом проявлялось в фактах социальной жизни. Перевес женского населения наблюдался во всех слоях городского населения, но более всего - в низших. Неимущие вдовы и девушки-сироты прожива­ли обыкновенно в семье своих близких или дальних родственников, где и занимались разными работами. Но немало вдов сами возглавляли до­мохозяйство. Так, во Флоренции в 1427 г. во главе 15,6% домохозяйсгв стояли женщины.

В состоятельные семьи нанимались в качестве домашней прислуги юные иммигрантки и бедные незамужние горожанки. К концу XV в. до 60% женщин, работавших за плату, попадало именно в эту категорию. В крупных домохозяйствах с многочисленным штатом слуг женщины обычно составляли более 60%.

Множество женщин и девушек работало в собственных или чужих ремесленных заведениях либо как наемные работницы, либо как самостоятельные предпринимательницы. Если данное ремесло было цеховым, то женщины могли принадлежать к цеху на тех же правах, как и мужчины; если же оно было нецеховым, то они не подвергались никаким ограничениям.

В течение совместной жизни жены ремесленников участвовали и производственной деятельности, помогая своим мужьям, а также присматривали за подмастерьями, учениками, наемными работниками и таким образом получали доступ к цеховым привилегиям. Домохозяйство ремесленников всегда прежде всего опиралось на трудовые ресурсы семьи (например, жены и дочери ткачей готовили пряжу и т.д.). Многие жены отвечали за реализацию продукции непосредственно из мастерской, на рынке, либо разнося ее по домам.

Городские документы XIII-XV вв. (Париж, Арль. Лондон и др.) свидетельствуют о самостоятельном членстве женщин (как замуж них, так и вдов) в гильдиях, занимающихся розничной торговлей. Уплатив за лицензию, они приобретали право на выбор места на рынке и на приобретение товара у оптовиков. Женщины торговали рыбой и пряностями на рынках Парижа и Гента. Интересно, что именно жены, а не их мужья, имели прилавки на гентском суконном рынке. По всей Европе женщины продавали изделия, вовсе не имевшие отношения к занятиям их мужей. Супруга лионского ювелира специализировалась на продаже вуалей, а жена кельнского столяра продавала рыбу, масло и сыр.

В Средние века женщины практически участвовали во всех отраслях производства, соответствовавших их физическим силам. Они имели право учиться ремеслам в установлен ном порядке, работать в качестве - помощниц и даже мастериц. В Париже в 1300 г. более 80 цехов из двухсот числили в своих рядах не только мастеров-мужчин, но и женщин. Из сорока цехов Кельна в 1397 г. в двадцать восемь, специализировавшихся на обработке дерева, кожи, металлов (в том числе цех кузнецов) был oткрыт доступ женщинам. Документы многих других городов, таких, как Брюссель, Гент; Лондон, Бристоль, Саутгемптон, демонстрируют еще более широкое разнообразие занятий местных жительниц, которые были портными и пивоварами, медниками и свечниками, седельщиками и шорниками. В большинстве своем это были вдовы покойных мастеров. Лишь в XV в. происходит вытеснение женщин из ряда цеховых ремесел. Что касается нецеховых промыслов, то в них женский труд никогда, ве­роятно, не подвергался каким бы то ни было формальным ограничениям. Однако, в целом, женщины были, как правило, заняты в наименее престижных профессиях и получали более низкую заработную плату, чем мужчины.

Наконец, были такие ремесла, которые находились исключительно в руках женщин, например, двенадцать «‎женских» цехов в Париже (включая вышивальщиц, булавочниц. шляпниц, белошвеек), особые це­хи шелкомотальщиц и шелкоткачих в Париже, Флоренции, Лондоне. Кельне. «‎Книга ремесел» Этьена Буало (около 1276 г.) насчитывает семь «‎шелковых цехов», три из которых принимали только женщин. Во Франкфурте, Майнце и друг их среднерейнских городах для жен щин в XIV в. выла установлена незначительная приемная плата с целью облегчить им вступление в цех: например, во Франкфурте женщи­на, желавшая заниматься ремеслом, платила 30 шиллингов и ставила полчетверти вина, мужчина же. чтобы получить цеховые права, должен был уплатить 3 фунта и поставить четверть вина.

Самый легкий путь женщины к членству в цехе пролегал, как и у мужчин, через ученичество. Городские торговцы и ремесленники очень рано отдавали своих детей учиться ремеслу в другие семьи. Па­рижские девчонки и мальчишки XII-XIV вв. начинали свое ученичество в возрасте от восьми до десяти лет . В XIII в. девочки учились на вышивальшиц в течение шести лет, в конце XIV в. на мотальщиц шелковых нитей - четыре года с 11-ти лет. Обычно девушки после окончания ученичества оставались работать у своей мастерицы до за­мужества. Их судьбы складывались по-разному: одним приходилось отсуживать полагающееся им жалованье, другие получали по завещаниям своих щедрых хозяек значительные средства, которые позволя­ли сразу начать свое собственное дело. Согласно эдикту Людови­ка IX, замужние парижанки могли сделать это лишь с согласия своего с упруга, который также должен был представить их при судебных разбирательствах по гражданским делам.

Наконец, жены представителей городской элиты - членов круп­ных купеческих гильдий в Италии. Германии, Франции, Нидерландах нередко выступали как доверенные лица своих мужей, не только ве­ли их обширные хозяйства, управляли поместьями, составляли отче­ты. платили по долговым обязательствам, но иногда осуществляли крупные торговые сделки в их отсутствие: например, в XIV в. гентская горожанка Клара ван дер Понтен получила от своего мужа фор­мальные полномочия на операции по закупке шерсти и продаже зем­ли. Некоторые из этих женщин, овдовев, возглавляли семейное пред­приятие и добивались значительных успехов на деловом поприще, как например Мабилия Лекавелла. ставшая официальным поставщи­ком вина французскому королю, а также целый ряд купеческих вдов Генуи, Флоренции, Любека. Лондона и многих других городов.

Однако уже в XV в., в новой экономической ситуации возможно­сти производственной активности горожанок начинают сокращаться: постепенно для них закрывается доступ как в новые, так и в старые цехи, которые теперь отдают предпочтение мужским родственникам перед вдовами и дочерьми покойных мастеров. Монополии «‎жен­ских» цехов подрываются интенсивным использованием более деше­вого наемного труда в сельских текстильных промыслах. После так называемых демократических революций XIV в., когда ремесленные и торговые корпорации захватили контроль над городским управле­нием, новое городское законодательство оформило исключение жен­щин из чиста полноправных горожан. Одновременно представитель­ницы богатых и привилегированных семейств в результате расшире­ния королевской юрисдикции потеряли и без того ограниченные го­родским обычаем права на распоряжение своим имуществом (как приданым, так и вдовьей частью).

Приданое и предполагаемая вдовья часть занимали важнейшее место в брачных контрактах, с которых начиналась супружеская жизнь большинства горожанок. На приданое копили деньги многочисленные служанки, в качестве приданого дочери городских ремесленников получали от родителей при замужестве свою часть наследства. В некоторых цехах, например, в английских ремесленных гильдиях XIV в., существо вали кассы взаимопомощи - фонды, из которых мастера могли взять не­обходимую ссуду на приданое для своих дочерей. В 1425 г. во Флоренции был создан специальный фонд, в который отцы семейств вкладывали деньги на накопительные «‎свадебные» счета с момента рождения доче­рей. Чем зажиточнее была семья невесты, тем большую роль в выборе брачного партнера и составлении контракта играли родители и дру­гие родственники и, как правило, тем раньше этот брак заключался и больше была разница в возрасте будущих супругов. Богатые купеческо патрицианские семьи использовали браки своих детей и внушительное приданое как инструмент упрочения своего финансового положения, расширения торговых операций и деловых связей, повышения социального статуса, создания и закрепления политических союзов.

Повторные браки были обычным явлением. Вдова получала в свою собственность половину общего имущества, которым она владела вме­сте со своим покойным мужем, и вдовьи права, предполагавшие пожизненное пользование, на половину оставшейся половин ы. Таким образом, вдова состоятельного человека имела хорошие шансы на брачном рынке, при этом  финансовые интересы могли не совпадать с интересами ее детей. Эта проблема хорошо осознавалась. Вот почему родня была заинтересована в том, чтобы обеспечить интересы детей при повторном браке. В средневековом Генте супруги не могли передавать собственность друг другу без согласия своих наследников. Наследник мог дать согласие отложить раздел общей собственности, но сохраняя право на немедленный раздел в случае, если выживший родитель желал вступить в повторный брак. Аналогичные ограничения существовали и в других странах.

Развод средневековая церковь признавала только в случае, если обнаруживались препятствия к продолжению брака, а это случалось ред­ко. Но реальная жизнь очень отличалась от того, что предписывалось церковным правом. Если супруги не могли ужиться друг с другом, у них было три варианта действий: продолжать ссориться или сожительство­вать с другими вне брака, что и делали многие, либо добиваться офици­альной сепарации через церковный суд и раздела имущества при утвер­ждении городскими властями. Последнее было все же прерогативой выс­ших слоев. Из 89 сепараций, зафиксированных в Брюсселе с 1448 по 1459 г., в качестве причины 14-ти была указана просто несовместимость, в 75-ти случаях несовместимость указывалась наряду с другими причинами, главным образом адюльтером, иногда жестоким обращением или импотенцией.

Уделом одиноких женщин, особенно тех, кто не имел каких-либо профессиональных навыков, была бедность. Немалое их число зараба­тывало проституцией. Публичные женщины почти везде должны были лить на определенных далеких улицах или в предместьях. «Женские дома» устраивались самим городом, а также сеньором или верховным сувереном (епископом Страсбурга в 1309 г., герцогом Альбрехтом IV в Ве­не в 1390 г. и т.д.) и представляли немаловажный источник доходов. Ими заведовали особые городские чиновники. Эти заведения также сдава­лись в аренду частным предпринимателям, которые подчинялись извест­ным предписаниям и находились под наблюдением городских властей. Представители ремесленных цехов и других профессиональных ассоциа­ций городов Южной Франции в XIV-XV вв. стремились получить моно­польное право на управление местным борделем.

Публичные женщины создавали в городах свои собственные кор­порации (например, в Париже, Женеве и др.). Обитательницы «жен­ских домов» пользовались исключительным правом заниматься сво­им ремеслом; подобно тому, как цеховые мастера выступали против нецеховых, так и они боролись с незаконной конкуренцией «‎тайных» женщин, имевших свои углы в частных домах, и нередко расправля­лись с ними самосудом. В Лейпциге публичные женщины составляли союз с собственным уставом, сами выбирали себе настоятельниц и ежегодно во время поста устраивали процессии. На общенародных празднествах, особенно во время княжеских приемов, они фигурировали рядом с другими корпорациями как особая группа. Им разреша­лось присутствовать также на пиршествах и танцах, устраиваемых именитыми гражданами и магистратом.

Жизнь в «женских домах» регулировалась особыми статутами, кото­рые защищали женщин от грубого обращения со стороны хозяев, обес­печивали им свободу передвижения, право посещения церкви и соблю­дение праздников. Очень рано мы находим и санитарный надзор за ни­ми. Так, в Ульме хозяин был обязан каждую неделю вносить по два гро­ша во вспомогательную кассу, в которую и сами женщины платили по грошу в неделю. Собранные деньги предназначались для поддержки больных или потерявших заработок обитательниц дома.

Однако с начала XV в. цехи и союзы подмастерьев запрещают сво­им членам сношения с публичными женщинами. Впоследствии к ним присоединяются муниципальные власти. Со временем публичным жен­щинам, как и некоторым другим категориям, все чаще начинают предписывать особое платье или другие знаки, чтобы легко было отличить их от честных женщин и чтобы можно было «обращаться с ними сооб­разно их достоинству». Им запрещают появляться на танцах и свадьбах; и церкви им отделяют особые места; после смерти их не хоронят на об­щих кладбищах, а закапывают трупы на живодерне. XVI век прибавил еще выставление у позорного столба и публичное бичевание.

Существовали «божьи дома» для падших женщин, основанные на ча­стые средства или на деньги церкви. В 1302 г. один шпейерский граж­данин устроил подобное учреждение, где публичным женщинам дава­лись квартира, пища и платье. Известен «Союз кающихся сестер» в Страсбурге, основанный в 1309 г. Подобное же учреждение было осно­вано в 1384 г. тремя венскими гражданами. Такие «божьи дома» сущест­вовали также в Италии и во Франции.

Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Том 1. Феномен средневекового урбанизма. / Отв. ред. А.А. Сванидзе. — М.: Наука, 1999. — С. 207-211.
Следующая статья
Гуманитарные науки
За что не любят политику?
Наряду с этим обозначился феномен так называемой «антиполитики» то есть распространения различных политических движений и организаций, единственной общей чертой которых является неприятие традиционных центров власти и партий. Подчас эти движения оказываются чрезвычайно привлекательными для общества — хотя бы уже тем, что они «не испорчены властью». [...] Частью того же процесса является подъем новых общественных движений — движения за мир, женского и экологического движений. Даже если такие движения для распространения своей идеологии и создают какие-то партийные организации, как это, например...
Гуманитарные науки
За что не любят политику?
Гуманитарные науки
Распределение доходов по Вильфредо Парето
Психология и психофизиология
Бертран Рассел. Брак и мораль: табу на половые отношения
Гуманитарные науки
Как шутят медики?
Гуманитарные науки
Куда ведет человека прогресс?
Гуманитарные науки
Завеса из тайн и ошибок в журналистике
Гуманитарные науки
Белые студенты и движение за гражданские права в США
Гуманитарные науки
Уважительное «ВЫ» в английском языке
Гуманитарные науки
ЮНИСЕФ получает Нобелевскую премию мира — 1965 год
Гуманитарные науки
История Европейского союза: речь У. Черчилля «Трагедия Европы»
Гуманитарные науки
Лауреаты Нобелевской премии мира: Джейн Аддамс
Гуманитарные науки
Цифровой муниципалитет: местное самоуправление в интернете
Гуманитарные науки
Как устранить религиозные различия в масштабе страны?
Гуманитарные науки
Крестовые походы: для чего и зачем?
Иностранные языки и лингвистика
Реформы Ататюрка: турецкий язык